СКОРЛУПА

Спастись могли только те, у кого на голове был шлем. Это был металлический головной убор, чем-то напоминавший корону, с большими наушниками и множеством проводов. Толстые провода вели к двум увесистым блокам, которые крепились на груди, в области сердца. Он создавал некое защитное поле. И у нее шлема не было.

Она была в лаборатории с двумя другими учеными. Это были мужчины, и у них шлемы были. Тот, который высокий и черноволосый, находился в прострации и не обращал на нее никакого внимания. Он был озабочен спасением собственной жизни. Другой, невысокий, полный, с мягкими вьющимися волосами вертелся вокруг нее, торопился.

- Вот, одень мой, - он надел ей на голову свой. Ей не хотелось, чтобы он жертвовал своей жизнью ради нее, но возражать она не стала. Какая-то вялость и пассивное отношение к происходящему охватили ее. Сам же он стал наскоро собирать для себя какой-то прибор.

Началось! Впереди, из-под пола стала разливаться белесая жидкость. Она слегка пенилась и неспешно занимала все большее пространство.

Девушка не могла пошевелиться, только смотрела, как жидкость приближается. Где-то сантиметрах в тридцати жидкость остановилась в недоумении. И тут Ева поняла, что жидкость – разумна!

Неохотно Жидкость обошла ее кругом, оставив небольшой спасительный участок пола. Ева подумала, что лучше не шевелиться, а то вдруг поле действует только на эти тридцать сантиметров, и если передвигать ногами, чистый участок уменьшится или исчезнет вовсе.

Ученый со своим только что сделанным впопыхах прибором тщетно сопротивлялся Жидкости. Он разбрызгивал что-то, но это не помогло. И когда Она достигла его ног, он стал краснеть. Сквозь его тело проходило Нечто.

Обернувшись, Ева увидела, что и второго ученого Жидкость почему-то настигла, хотя у него шлем был. Он топтался на месте, то есть топтался на Жидкости, и тоже краснел. Наверное, это его топтание и вызвало сокращение действия поля.

Прошло немного времени. Но зараженные и не думали умирать, наоборот, они вроде освоились, успокоились. К ним вернулась координация движений. «Ура! – обрадовалась Ева, - значит, это не смертельно, и люди не погибнут!»

Перед ее глазами пронеслась картина. Поток людей, застывший на улице, там, где их настигла белесый поток неизвестного происхождения... И только у некоторых шлемы. «Они выживут! Но станут уже другими существами? Людьми ли?»

Ева вздрогнула и проснулась. До нее доносился непривычный звонок. Она протянула руку и нащупала телефон.

- Да? - Сплошной гудок. Нет, это не телефон.

Она поморщилась, накинула халат и направилась к двери.

«Ну, зачем так долго звонить? – раздражение пульсировало. - И вообще дверь не заперта. Какой смысл запираться, если они все равно залезут в душу и вывернут ее наизнанку?» Она горько усмехнулась. Слегка болела голова. Она вчера поздно легла и не выспалась.

- Иду!

Звонок прекратился.

В дверном проеме отразилась молодая женщина. Невысокая, хрупкая, с красивыми огненными волосами. В белом халате. На его фоне волосы пылали. Еве вдруг захотелось поднести спичку - загорится или нет.

«Симпатичная», – подумала она и приветливо улыбнулась. Улыбка была искренняя. Редко кто мог устоять и не улыбнуться в ответ.

- Доброе утро! Меня зовут Лиля. Я ваш консультант. – Она устояла и не улыбнулась. А может не заметила? Лиля была крайне серьезна и сосредоточенна. Похоже, немного волновалась.

- Приятно познакомиться, Лиля. Проходите, пожалуйста, садитесь. – Ева села на диван. Она никак не могла себя заставить не пялиться на ее волосы. – Что у меня на сегодня?

- Сейчас вам надо пройти в медицинский блок. Это на четвертом этаже. Вот ваша карта. Потом сходите пообедать в кафе или можете заказать себе что-нибудь в номер. А после двух мы с Виктором подойдем на беседу.

Ее взгляд вопросительно остановился на Еве. Вопроса не последовало.

- Расскажите мне, что вам сегодня снилось. Сны мы будем записывать и тщательно анализировать.

- Увы, Лиля, я не помню, что снилось. - Ева опять тепло улыбнулась. Виктор не обманул. Лиля понравилась. В ней чувствовались уверенность и знание дела. И еще она не лезла в душу.

Лилия удивилась. Виктор такого ей понарассказывал про эту Еву, а она не помнит сна!

- Вы резко меня разбудили, и сон выскочил из головы, - Ева потрогала виски. «Как же болит» - подумала она.

Ева не обманывала. Сон действительно испарился. Помнила, как что-то снилось. Она была в белом халате. И еще рядом какие-то люди в белых халатах. Но что, как ни старалась, не могла вспомнить что-то связное. Она давно отметила, как с резким звонком будильника, сны выскакивали из головы. А в выходные, когда она отсыпалась, сны запоминались удивительно четко и ясно. Ева старалась просыпаться сама, а у изголовья держала блокнот и ручку. И часто еще не до конца проснувшись, строчила сны.

Лилия расстроилась. Немного помолчав, она выдохнула:

- Извини, мы не будем больше вас резко будить.

- Не переживайте! – она старалась ободрить Лилю, - может еще вспомню. Так часто бывает, пробежит какая-то ассоциации, и сон всплывет!

- Будем надеяться, - она вздохнула, - Значит до встречи около трех?

От Евы она направилась в кабинет к Виктору. Надо было обсудить программу Евы. «Ничего особенного в ней вроде нет, - рассуждала Лиля, - и молодая очень. Даже слишком для того, чтобы создать собственную систему снов».

- Войдите, - ответил Виктор на стук, и кивком указал на стул.

Он разговаривал по телефону.

- Нет, я не знаю где она. Она уже около года не появлялась. Да, я что-то слышал, что она вроде собиралась в отпуск. Да? Не знаю. Думаете? А может пока не заявлять в милицию? Подождать немного? Она такой человек… - он прервался на полуслове, и долго слушал того, на том конце провода, - Обязательно! Конечно, позвоню, - пообещал он и сделал вид, что записывает номер телефона.

Чтобы не слышать разговор Лиля открыла ноут-бук и стала заполнять базу на Еву. По его тону создавалось впечатление, что он врет. Ей пришло в голову, что раньше она его таким не видела. «Он так носится с этой Евочкой, как чокнутый! Ведет какую-то свою игру. Вот только зачем?»

Виктор поморщился и положил трубку.

- Ну что? Как она? – спросил он, - Семен придет?

- Ева на обследовании. Семен сейчас будет. Вчера я дала ему данные, обещал подготовиться. А почему ты его выбрал? Он же еще не доучился!? – она пожала плечами.

- Сдается мне, что у него большой потенциал. Он очень талантливый. Из того, что я видел, он творит чудеса в астрологии! А вот и он, проходи, не бойся!

В дверях появился Семен.

- Здравствуйте, - он неуверенно потоптался. Потом прошел и попытался занять позицию в углу. Но Лиля шустро отодвинула стул рядом с собой, и ему ничего не оставалось, как сесть.

- Раз все в сборе, приступим! – Виктор энергично встал из-за стола и пересел рядом с Семеном, - Ну, что у нас? – он с любопытством заглянул в его бумаги.

- Виктор Иванович, а, - он хотел спросить кто эта женщина. В ее карте он увидел нечто заинтересовавшее его. Но тут в кабинет шумно ворвался Лев Геннадьевич и разом ответил на все его вопросы.

- Виктор! Почему ты мне ничего не сказал? Я тебе этого не позволю!

Лев Геннадьевич остановился посреди комнаты. Дверь звонко хлопнула за спиной. Семен увидел лектора в новом свете. Он пылал. Обычно спокойный и сдержанный, тот был готов наброситься и разорвать Виктора.

- Я просто не успел, – невозмутимо отреагировал Виктор, и Лиля опять подумала, что тот врет. – У тебя же была лекция. И чего такого ты мне не позволишь?

Виктор улыбнулся. Своим видом он демонстрировал, что не чувствует за собой какой-то вины, и ярость Льва Геннадьевича ему совершенно не понятна.

- Садись и расскажи по порядку, в чем дело, – он кивнул на стул.

Тот грузно сел. Но не успокоился.

- Ева! Она вернулась! Я случайно столкнулся с ней в коридоре! А если бы не столкнулся? А ты, значит теперь ее консультант? – он ядовито сверлил Виктора глазами. – Тебе не кажется, что ты не можешь быть ее консультантом? Ты слишком заинтересованное лицо! Ты изначально субъективен по отношению к ней! – Виктор приподнял брови, - Да! Субъективен! Ты к ней неровно дышишь! – бросил Лев Геннадьевич с вызовом.

Семен впитывал, открыв рот. Лиля наоборот делала вид, что не слушает, а продолжает заполнять базу в компьютере.

- Да, - серьезно ответил Виктор, - и в этом мой плюс, а не минус. Я никогда не наврежу ей. Она мне слишком дорога. И все что с ней происходит тоже. А вот ты, Лева, не кажется тебе, что ты как раз и субъективен. Ты хочешь, чтобы она вернулась в институт, и будешь делать все для этого! Предоставь ей, пожалуйста, самой сделать выбор.

Лев Геннадьевич продолжал неистово сверлить Виктора взглядом.

- Не верю, что ты не воспользуешься моментом, чтобы обернуть все в свою пользу. Может ты и прав и я тоже субъективен. Тогда мы оба не можем быть ее консультантами, - он перевел взгляд на Семена. – Ты справишься?

Семен потерял отсутствующий дар речи.

- Нет, он не может быть консультантом. Он не доучился. – Виктор решил не сдаваться и во чтобы то ни стало остаться в деле. – Никто здесь не может ее вести, кроме нее самой. И мы с Лилей только попытаемся направлять ее в нужном направлении, показать оборотную сторону медали.

Они молчали. Виктор решил стоять до конца. И сейчас он открыто смотрел на Льва Геннадьевича.

- Значит пусть она сама и решает? – неожиданно влезла Лиля, – пусть сама ведет?

- Нет, нельзя оставлять ее одну, наедине с собой, - нашелся Виктор. – Тогда она бросит все на самотек. Это мы уже проходили. Давайте сначала разберемся, с чем она пришла, а потом уже будем решать.

Виктору пришло в голову, что теперь он не сможет попросить Льва растолковать ему сон Евы.

- Остаемся пока в этом составе. А там видно будет. Лиля, ты готова? Тогда давайте начнем с общего портрета? Семен?

Семен оглядел собравшихся. Никто не собирался уходить. Он поправил распечатки, и молчал. Не знал с чего начать. Он вспомнил Еву, когда они ехали в поезде. Никогда бы не подумал, что ей так больно, как показал анализ! Он еще раз вопросительно огляделся. Но те только выжидающе смотрели.

- Что ты видишь? Рассказывай! – торопил Виктор.

- А что вы хотите знать? – астрология открывала настолько обширные знания, что Семен просто не понимал, что из этого всего им нужно.

- Какие у нее проблемы? Где слабые места? Мужчина? Работа? – попробовал направить Виктор.

- Нет. С мужчинами все в порядке. Просто их много. Пожалуй, самое болезненное, это поиск себя. У нее остро стоит вопрос выбора пути. Но вот чего я не могу понять. Она же обладает необычными способностями? Она же и так все знает? Она же может видеть будущее? – он неуверенно помотал головой, - Она глубоко мыслит и глубоко понимает. И хотя живет под постоянным давлением, ей дано то, что другим и не снилось.

Он замолчал и еще раз огляделся. Он не понимал, что от него требуется. Лиля что-то набирала в компьютер. Лев Геннадьевич молчал, отвернувшись. Казалось, только Виктор участвует в обсуждении. И Семен вопросительно уставился на него.

- Давай уточним, - Виктор пододвинулся ближе, - что ты подразумеваешь под способностями. И не забывай, что такие люди – не практичны в жизни. Оторваны. Мыслят глубоко, а жизнь остается где-то далеко от реальности.

- Ну, она может видеть будущее свое, других людей, то, что скрыто. Чувствует правду и ложь. Как в математики – утверждение есть Истина или Ложь. И еще что-то, не знаю, как это называть. Я такого раньше не встречал,– Семен растерялся.

- Я тебе скажу, как об этом говорит сама Ева. Хорошо? – Виктор положил ладонь на стол.

- Она же отрицает в себе сверх способности? – перебил его Семен, и взглянул на свои бумаги еще раз, - Она же не признает в себе это?

Виктор улыбнулся. Он понял, что не ошибся с выбором астролога. «Его надо только направлять», - решил он.

- Именно! Отрицает и постоянно сомневается. И она говорит по-другому, что видит. Она видит судьбы, путь человека.

- Да, я вижу, что у нее мировоззрение астролога, - перебил Семен, - она видит мир знаками.

- Но не только астрологическими, сны – тоже знаки. И события в жизни – знаки. И Путь она может видеть, построив астрологическую карту, как ты, но я имел в виду другое, другое Видение - подчеркнул Виктор, - У каждого изначально, с рождения начерчен Путь. И этот путь астролог видит в карте на момент рождения. А Ева видит его, просто заглянув тебе в глаза. – Виктор сделал пауза, - Она видит картинки из будущего.

По лицу Виктора пробежало приятное воспоминание, но не задержалось. И он продолжил.

- Человек такое упрямое существо, он не идет по пути доброжелательно расстеленным перед ним природой. Не всегда, по крайней мере. Путь, предоставленный Жизнью, это дорога, где кругом зеленый свет. Если идти по ней, тогда ты счастлив, здоров, у тебя есть достаток. Представь себе, - Виктор старался передать теми же образами, как выражалась Ева, - некую прозрачную дорогу, которая начерчена перед тобой с момента рождения. И по мере прохождения по этой дороге, прошлое приобретает формы, а то, что позади, уже не прозрачно. Опустим сейчас тот момент, что, оглядываясь назад, ты не видишь своего прошлого таким, какое оно было. А только считаешь, что происходило то-то и то-то. Реально ты можешь видеть только ту точку, где находится. Так вот, человек не идет по жизни так, как ему было бы проще всего. Он усложняет. Порой не сам, а в силу того, что было заложено в него в детстве. Те правила и привычки, которые были навязаны воспитанием и социальными нормами. Другими словами, он отклоняется от своего Пути. А жизнь его пихает обратно. По-разному, порой мягко, порой жестко. В зависимости от того, насколько далеко он успел отклониться. Чем больше отклоняется, тем больше несчастий на него наваливается. Тем больше он болеет и страдает. Все болезни – это показатели, что он делает не так. Но болезнь, это уже крайний признак. До этого были другие более мягкие, в виде невезения, скажем, или мелких проблем, неудач. А когда человек сошел со своего пути, его дорога становится извилистой. Перед ним уже не его путь, а развилка из нескольких дорог. Так видит Ева. Она видит несколько путей перед человеком и что на каждом из них его ждет.

Виктор внимательно смотрел на Семена.

- Понятно? Она потому и предложила создать Парки, чтобы направлять людей на их Путь. А какой у нее самой Путь?

- Тут три сферы. Личный рост. Сфера «Надо и Я должна». И сфера Души. Путь лежит в сфере Души, - Семен вошел в свою колею, наконец, и заговорил уверенно. - Это Путь, где знаки, понимание мира, сны. Она учитель с большой буквы, ее роль – нести людям гармонию.

- А! Я же говорил, - вмешался Лев Геннадьевич, - Я же говорил, что в институте она счастлива. Это ее!

- Да, это так, - грустно ответил Семен, - но не все так просто. Сейчас она живет в мире Надо и Я должна. И уйти от этого и прийти сюда очень сложно. Тем более, что она постоянно сомневается и не верит в собственные способности и в то, что видит. И еще, я знаю, откуда эта способность видеть. Это от желания и стремления к предсказуемости. Она, сама, не предсказуемая, но хочет, чтобы все вокруг было известно заранее. Ей важно знать, что будет, чтобы быть готовой. Она может болезненно реагировать, если не знает, что ее ждет. И программу ей лучше излагать на шаг вперед. – Семен остановился.

«Доказать Еве, что Парки работают!» - пометил Виктор в блокноте и, поймав взгляд Семена, добавил, - «Предсказуемость. Рассказать программу».

- Давайте пройдемся по методам, посмотрим, как строить беседы, - обратился он к Семену.

Семен замялся.

- Дело в том, - он опять неуверенно остановился на Викторе, - в общем, беседы ей не помогут, а навредят.

- Почему? Как так? – удивилась Лиля, - Как это не помогут. Просто расскажем ей про ее Путь.

- Но она его и так знает, - перебил Виктор, - она же не случайно вернулась.

Он снова вспомнил ее сон. «Но все-таки онапошла вверх по лестнице и вернулась домой», - пронеслось в голове.

- А что же тогда поможет? – Лиля засомневалась в выборе Семена, как консультанта, - может энергетическое воздействие? Лев Геннадьевич?

Лев Геннадьевич обладал знаниями и умением воздействовать на тонкие материи организма. И сейчас он с надеждой посмотрел на Семена. Может, тот подтвердит предложение Лили.

- Этого не достаточно. Кроме того, голое энергетическое воздействие тоже навредит. Внесет бурю в организм, а выхода не найдет. А ей нужен выход того, что накопилось внутри. – Семен замялся, не решаясь озвучить то, что он понимал.

- Не бойся, говори все, как есть, - заверил Виктор, уловив его замешательство.

- Дело в том, что слова для нее - тупиковый вариант, - Семен начал издалека, - Так как она видит не черное и белое, и не два варианта решения одного и того же. И даже не множество вариантов. Она видит все и сразу, и на несколько шагов вперед. Она живет в четвертом измерении, где четвертое измерение – время. Она сразу повсюду. И не сейчас на своем отрезки пути, а на всем пути, и не только на одном, а на всех его веточках. И поэтому обсуждать – для нее – еще больше запутывать себя. Вероятно, она этим и не занимается, - он вопросительно посмотрел на Виктора. Тот кивнул, - А энергетически. У нее есть какая-то Сила. И ее существование она тоже отрицает, как я понимаю. Сила законсервирована. И стучится наружу. Она накопилась, а ее не пускают. И если вы будете воздействовать на нее извне, такой насильственный акт вызовет внутреннее сопротивление, боюсь, это вызовет резкое обострение болезней.

Он замолчал, так и не решаясь сказать то, что хотел.

- И какой же выход? – поинтересовалась Лиля и отправила запрос на результаты обследования.

- Есть внутренний регулятор энергий, естественный, - он посмотрел на Льва Геннадьевича, но тот сделал вид, что не понял, - Этот внутренний регулятор, если его запустить, он сам почистит все, что внутри, уберет лишнее из души, очистит место. Сейчас там нет места, для того, чтобы нормально шел хотя бы мысленный логический процесс. Она отказывается думать. А этот механизм поможет и, похоже, это единственный выход.

- Так какой выход-то? – машинально повторила Лиля. Она увидела, что пришли файлы с медицинским обследованием Евы. – Виктор, пришли результаты обследования.

Виктор кивнул.

- Хорошо, - он положил руку на плечо Семену, - Какой выход?

- Секс, - Семен сжался и застрял взглядом на своих руках, - ей нужен секс. С человеком, который ее любит. Она тогда выпустит из себя все то, что сдерживает. Освободится.

Лев Геннадьевич враждебно смотрел на Виктора.

- Да… м, - тот задумался, - а она знает об этом? – спросил он Семена. Тот боялся поднять взгляд, - полагаю, что знает. Но она пришла в институт не за этим. И мы не можем на этом строить программу Парки. Лева, твои предложения?

- Поговорить для начала. Пусть выговорится. Там видно будет. Можно даже всем вместе и пойти. А что показало обследование? – обратился он к Лиле.

- В принципе серьезного ничего нет. Есть небольшой избыток веса, что свидетельствует о том, что она много держит в себе и не выпускает. Еще наш любимый остеохондроз - отсутствие поддержки в жизни и опоры. – Лиля заметила возмущенный взгляд Льва Геннадьевича, и добавила, - как она это понимает. Проблема с шейным отделом. Это познание мира. Отсутствие поддержки в видении мира. Неверие в собственные силы. И еще сама голова. Это самая критическая точка. Предварительно показало, что она находится в неустойчивом состоянии. У нее начальная стадия нарушения кровоснабжения головного мозга, полнокровие. Кровь в голову поступает, а не выходит. Символично – это говорит о том, что она много понимает, видит, но не выдает. Отказывается думать. Что решаем? Медицинскую программу я назначу, что с беседами делать? – она вопросительно остановилась на Викторе.

Тот задумался. Он не видел выхода. «А ведь Ева знает, - подумал он с отчаянием, - но если ей не доказать эффективность ее же метода, она так и не вернется на свой Путь». Он задумчиво оглядел сидящих.

- А что ей сегодня снилось? – спросил он Лилю.

- Она не помнит, - Лиля опустила взгляд, - я ее резко разбудила, и она забыла сон.

Ей было неловко.

- А это не связано с головой? – поинтересовался Виктор, - как влияет нарушение кровоснабжения на память?

- У нее не та стадия, чтобы это влияло на память, - ответила Лиля. И что-то пометила в компьютере.

«И во сне у нее была амнезия. Надо будет поосторожней с головой», - и написал в блокноте «Голова», и обвел в кружок.

- А что влияет? Что может ухудшить состояние? – он озабоченно смотрел на Лилю. «Она еще сервера ведь перезагружала», - Это связано с нервной системой? Что у нее с нервами?

- Все в порядке пока, - констатировала Лиля, - но нервы могут влиять, я ей назначу расслабляющие процедуры.

- Семен, есть предрасположенности? – странное предчувствие не отпускало.

- Да. Она сильная, но если ломать ее Надо и Я должна, тогда могут быть нервные выходы. И очень сильные.

Виктор задумался. Ответ не приходил.

- Хорошо, давайте, все вместе пойдем к Еве, - ему внезапно понадобилось от них избавиться, - встречаемся через час у меня. А сейчас сходите пообедать, - предложил он.

Как только они ушли, он вытащил карты Таро. Ему не хотелось, чтобы они неоднозначно реагировали на его способ поиска ответа. Разложил карты. «Она приехала проверить метод! Чтобы решить идти ли ей на этот Путь!» - догадался он. «Что же делать?» Виктор разложил Таро еще раз в поисках подсказки. Как лечить без обострения? Если обострение будет ею рассмотрено как неэффективность собственной системы? Жаль, что она не помнит сегодняшний сон. «Но ведь то, что ей действительно поможет, не является частью ее системы? А вдруг Институт не ее путь? Надо растолковать этот проклятый сон!»

Виктор погрузился в раздумья. А в это время Ева общалась с его мамой. Она догадалась, что старушка у входа, его мать. Она не знала, откуда у нее появилась эта уверенность, но старушка ей понравилась.

Они пили чай и ели пирожки. Сидели по-домашнему, болтали. Белоснежная скатерть с красной вышивкой радовала взгляд. Еве было хорошо. Вера Сергевна потрогала самовар.

- Еще чайку?

- С удовольствием, спасибо. – Ева взяла пирожок. Он оказался с капустой. – И как вам Парки?

В фойе шумно влетела группа студентов. Они смеялись.

- Добрый день, Вера Сергевна, – они с любопытством поглядели на незнакомую девушку в домашнем халате. Девушка приветливо улыбнулась.

- Здравствуйте ребятки. По пирожку! - скомандовала она, - Может чайку?

- Нет, спасибо, Вера Сергевна, как-нибудь в другой раз, а то мы на лекцию опоздаем, - ответил за всех молодой человек в приятном костюме. Поправив очки, он взял пирожок, - приятного дня, - вежливо улыбнулся он Еве.

Они так же шумно удалились.

- Хорошие детки, - старушка покачала головой и погладила котенка, мирно лежавшего на столе, - Правда Понтий?

- Понтий? – удивилась Ева, - Понтий Пилат что ли?

Вера Сергевна кивнула, запихнув в рот очередной пирожок, и хлебнула чайку.

- Парки, Евочка, меняют людей. Видела бы ты, какими они приходят и какими уходят! Тебе бы тут посидеть со мной, ты бы сама увидела. Помню, как-то пришел один. Напыщенный такой. Важный, как индюк. И с ним двое. Охрана, значит. Ходят за ним два этаких шкафа. Витюша, конечно, сама вежливость. То, да се. Сначала он так и приезжал с гарбиробом за плечами. Раз приехал, два. А потом остался на полную программу. Бери еще! Вот эти с яблоками, - она протянула Еве тарелку, - а когда уезжал - не узнать. Как будто два разных человека. Раскрылся. Добрый, душа на распашку. Весь светится. Оказалось, веселый мужчина, с хорошим чувством юмора.

Старушка покачала головой, и рассмеялась.

- А как-то женщина пришла. Потерянная такая, вся в себе. Пришла путь искать якобы. И глаза такие несчастные. Мол, нет в жизни счастья. И ей мозги вправили.

- Что нашли путь? – невзначай спросила Ева.

- Да нет, просто объяснили, что не в пути счастье. Ей он не нужен был. Она просто прикрывалась им как половой тряпкой от своих проблем, - Вера Сергевна вздохнула, - да ты не переживай, все будет хорошо. А Виктор тебе нравится? – неожиданно сменила она тему.

Ева рассмеялась: «Чудная старушка, простая как три копейки!»

- Сватать будете? Он хороший. Добрый. Но, - Ева подбирала слова, - я пока не решила. Он… вы же знаете, я не хочу причинять ему боль. Просто так с ним нельзя, он все очень серьезно воспринимает.

- Эх, Ева, Ева, - старушка покачала головой, - если не ты, не будет больше в его жизни женщин, боюсь так и останется холостяком. И мне внуков не будет. Но жалеть тоже не надо. Их жалости с мужчиной не сходятся. А боль, лучше быть с любимой, и испытать боль, чем никогда не прикоснуться к ней. Вот полюбишь, тогда все ляжет на свои полочки. А что нужно, чтобы ты полюбила, ты хоть намекни.

Вера Сергевна подмигнула и взяла еще пирожок.

- Вера Сергевна, любовь, любовь…. То, что вы называете любовью - лишь игра. Тот, кто любит, искренне считает, что любит, а на самом деле просто наслаждается своим чувством. Люди играют в любовь, потому что это приятно. Это развлекает их скучную жизнь, вносит краски. Любовь эгоистична. Вот что такое любовь, по-вашему?

Старушка задумала. Она гладила котенка, и тот довольно урчал.

- Не знаю. Каждому свое, наверное. Кому-то достаточно только игры, как ты называешь. А кому-то больше. Но он любит. И не просит взамен. Любовь – это, когда ты счастлив от того, что хорошо тому, кого любишь.

- Может. А может любовь – это боль? И чем сильнее любишь, тем больнее делаешь любимому человеку? Потому, что через боль легче всего ощутить близость.

- Евочка?! Тебе не пора к себе? Смотри, уже почти три!

- Ой! И, правда! - Ева встала и взяла еще пирожок, - Спасибо, Вера Сергевна, пойду на пытки. Чует мое сердце недоброе, ох, что-то нехорошее они готовят.

- Заходи как-нибудь, - крикнула старушка вслед.

У дверей никого не было. И Ева прошла к себе и села на диван. Дурные предчувствия не отпускали. Опять заболела голова. Она сосредоточилась и ушла в себя.

Раздался стук. Ева не встала, напротив она уселась поудобнее и крикнула:

- Открыто!

Они вошли. Лев Геннадьевич, Виктор, Лиля и Семен. Ева удивилась. Семен? А он зачем? И причем тут Лев Геннадьевич? Эх, как ей не хотелось этого всего! Пытки! Она тяжело вздохнула.

- Как вас много? Виктор, а ты говорил, что консультантов теперь двое.

- Ева, ты не возражаешь, если мы с Семеном тоже останемся? – Лев Геннадьевич мягко улыбнулся.

- Как скажите, - Ева пожала плечами. «И не надо со мной обращаться как с тяжело больной», - мысленно добавила она с досадой.

Лиля прошла и села напротив, развернула компьютер. Семен помялся и сел рядом на край дивана. В итоге они все сели так, чтобы видеть ее. Еве пришло в голову, что они образовали оппозицию против нее. Лев Геннадьевич, как будто угадав ее мысли, пододвинулся ближе. Он положил свою руку поверх ее и слегка пожал.

- Все будет хорошо, - сказал он чуть слышно. Ева успокоилась, но убрала руку.

Она вдруг вспомнила сон. Он был чем-то похож на того ученого, который ее спасал. Она посмотрела на Виктора и встретилась с ним взглядом. А он значит, тот другой.

- Не вспомнила, что снилось? – Виктор внимательно всматривался в выражение лица. Ева не опустила взгляд.

- Нет, пока не вспомнила, - он понял, что она не скажет.

Виктору стало не по себе. Ева сканировала его. Мурашки пробежали по его спине, и в ответ на них глаза ее блеснули. Она внутренне закрылась. Ему послышалось, как звонко щелкнули замки и задвинулся тяжелый засов.

В немую перебранку вмешался Лев Геннадьевич.

- Ева, ты знаешь, зачем мы здесь. К сожалению, мы не можем тебе дать то средство, которое тебе сейчас нужнее всего. – Ева поняла, о чем он, - Но все же мы хотим попытаться помочь тебе. Ты пришла, потому что перед тобой остро встал вопрос Пути, по которому ты идешь. Твой ли он, и что тебе нужно. Расскажи нам, что ты видела, и почему ты решила его менять?

Ева оторвала взгляд от Виктора и опустила глаза. Она молчала. Боль сковала ее душу, разрывала сердце и отключала мозг. Рука Льва Геннадьевича вновь оказалась поверх ее.

- Пожалуйста, помоги нам.

Картинка будущего еще раз пронеслась перед глазами, но она продолжала молчать. «Смерть, - подумала она, - это не так страшно, как они считают, это может быть выходом».

Ева встала. Она отошла от стола, потом повернулась.

- Путь, говорите, – она горько усмехнулась, - путь.

Она опять замолчала и бросила взгляд поверх голов. Взгляд не выдержал полета и упал на Виктора.

- Да, может, на своем пути, я проживу больше, если конечно определю его правильно. Но в этом ли суть жизни. И как ее понять. Посмотрите вокруг, - она провела рукой, - что вы видите? Стол, шкаф с книгами, пианино, меня, наконец. Но что видит в этом каждый из вас по отдельности? Стол. Какой он? Каждый отметит свое, так ведь? Светлый, пустой, березовый, круглый. Вы смотрите на мир сквозь призму своего сознания. А я хочу увидеть его таким, какой он есть на самом деле. Понять, как он устроен и зачем. Путь, что понимаете под ним вы? Никогда вы не залезете в меня настолько, чтобы увидеть его моими глазами. Вы никогда не сможете надеть хоть на минутку мою призму и увидеть. Вы меряете меня на себя и своими мерками. Воздух! Посмотрите на него! Его не видно, но, тем не менее, вы чувствуете запахи, вдыхаете, живете. И вас и меня разделяет воздух. Вы его не чувствуете, не замечаете, но ощутите его, его плотность, запах, состав и насколько он разделяет меня и вас.

Ева запыхалась, но внезапно остыла. Она подняла руку вверх и беззвучно щелкнула пальцами:

- Почувствуйте!

Семен вздрогнул. Он что-то почувствовал

- Путь не является лишь внешним проявлением, - продолжила она и вновь провела рукой, теперь уже вдоль сидящих, - Не важно где вы претворяете то, что является вашей сутью. Ваша суть – это и есть ваш Путь. Я могу быть здесь или там, - она сделала шаг в сторону, - но что остается внутри? Меняется ли суть? Идет ли душа? Движется? Развивается? И куда?

- Ева, - мягко встрял Лев Геннадьевич, - а как же гармония? Если ты говоришь, не только внешний путь важен, но и внутренний, тогда не существует одного без другого? Один отражает другой и один является подобием другого, как все в этом мире. Гармоничное их сочетание и является тем, что тебе предначерчено.

Ева усмехнулась. «Зря он так, - подумал Семен, - зря вызывает ее на дискуссию». Он посмотрел на Виктора, хотел предупредить его, но не смог поймать его взгляд. Тот настороженно уставился на профессора.

- Гармония, - горькая улыбка поразила ее лицо, - что есть гармония?

- Равновесие, баланс – это гармония, - ответил Виктор.

«И он попался в ее ловушку, не надо было отвечать», - Семен расстроился. В глазах Евы блеснул нехороший огонек.

- Равновесие? – голос стал ехидным, - не между ли добром и злом? Или хорошим и плохим? А дозы там случаем не указаны, сколько чего мешать, чтобы получить идеальный баланс равновесия? Или амплитуда? Или протяженность по времени? Сегодня мне хорошо, а завтра плохо – чем не равновесие? Или подразумевается некое статичное состояние баланса стихий? Болото, тоже находится в равновесии, однако не меняет своей сути – тухлой воды и трясины. Не надо прикрываться словами, в значении которых вы не можете дать конкретных сведений!

Лиля вытащила голову из компьютера. Взглянув на Виктора, она получила одобрительный кивок. «Ева накручивается,» - вздохнул Семен.

- Конкретные данные? Пожалуйста! - начала Лиля невозмутимо, - обследование и анализ выявил, что вы вбираете в себя больше, чем отдаете. Вы отказываетесь думать и видеть. Не принимаете себя…

Ева не дала ей закончить, она подалась вперед и усмехнулась одними глазами.

- Что конкретно я не принимаю в себе?! Не хотите ли почувствовать и ощутить сами? – она опять беззвучно щелкнула пальцами и Лиля отшатнулась. Боль пронзила ее тело, перед глазами пронеслись тысячи мертвых картинок. На какое-то мгновение ей показалось, что она увидела мир таким, каков он есть. Ощутила привкус воздуха во рту. Ей не понравилось.

- Еще? - Ева коварно улыбнулась, - вот я отдаю, что понимаю! Надо оно вам?

Ее голос поднялся выше и дрогнул. Она враждебно оглядела сидящих.

Виктору нестерпимо захотелось подняться и обнять ее. Эх! Если бы он был один!

- Парки работают! – услышал он свой голос. – Программа нужна людям!

Ева проигнорировала. Пропустила мимо ушей. Она посмотрела на Льва Геннадьевича.

- Что изменится, если я вернусь в Институт? Что мне это даст?

Процессор поднялся и мягко усадил Еву обратно на диван.

- Это твое. Ты отдашь людям то, что видишь. Ты сможешь проводить исследования, подтверждать или опровергать, то, что ты видишь. Ты сможешь доказать, что есть правда, а что иллюзия. Ты будешь свободна! Ты сможешь творить. Неужели ты не понимаешь, что миру важно, чтобы ты отдала знания?

Слезы накатывались на глаза, но она прогнала их прочь. Нет! Она не покажет им их!

- Это не важно, – она замолчала.

«Ну, как же они не понимают? Неужели они так слепы? Или это я – уродливая ошибка природы?» - волна отчаяния захлестнула и преобразовалась в приступ гнева.

Виктор открыл рот, но она рукой приказала ему молчать. Как ей хотелось сейчас поговорить с Думающим. Он бы расставил все на свои места!

- А вы думаете, что людям надо помогать? – она почувствовала, что выпадает из происходящего, - что есть Любовь? Жизнь? Разум? Где середина и смысл? И какое я имею право учить, если не знаю, не уверена, что права? Жизни не хватит, чтобы понять!

Голова отключилась и уплыла. Она ощутила, что боль накрывает ее, и воздуха не хватает, чтобы сделать глоток. Выход? Где выход? Иглы сковали виски.

«К чему эти разговоры? Беспочвенные доводы? Как они не понимаю, что нельзя выразить словами то, из чего соткан мир?» - голова находилась далеко от тела. Тело упало в бездну. И чувства вступили в свои полновластные владения.

- Сны, - Лев Геннадьевич прошептал, - они дают ответы. Разговаривают с тобой. Показывают истину.

- Сны, - эхом отозвалась Ева, - да сны. Они показывают мир, но легче от этого не становится.

- Ева, - вступился Семен, - вы творишь мир, я это знаю. Посмотри! Ты из воздуха создаешь события и раскрываешь судьбы. И боль внутри тебя воплощается болью вокруг. Не надо вносить в мир боль, тут его и так хватает. Дай радости и счастья, ты же можешь!

- Зачем? – Ева искренне изумилась, - этот мир, погрязший в войнах, зле, зачем ему счастье? Что он тогда увидит и поймет? Боль дает понимание, счастье лишь ощущение. Зачем мне эта ответственность, сила и знания!!! Я не хочу их!!

Она не заметила, что кричит. Но никто не остановил ее. Голова превратилась в большой огненный шар.

- Зачем? Почему мне? Я не хочу такой ответственности!! Я не хочу такого пути! А если я совершу ошибку? Она отразится в поколениях, судьбах многих?! Почему мне этот крест? Я обычная женщина, которая хочет любить и быть любимой. Я всего лишь одна из многих! Я такая же как вы!

- Нет, ты не такая, - Лев Геннадьевич попытался погладить ее по руке, но она отшатнулась как прокаженная, - подумай сама. Сколько тебе лет? Другие только к старости понимаю то, что ты знаешь сейчас. Зачем тебе судьба подарила понимание снов? Силу вмешиваться в судьбы и события? Лечить? Да, да, ты это знаешь, но не признаешь. Но это так. Все сидящие здесь тебе это подтвердят!

Ева отшатнулась.

- Нет, это не я такой уникум. Это есть в каждом! – душа закипала, - почему вы этого не делаете? Ага! Вам хочется на все готовенькое? Пришла Ева и все изменила, а вы значит только плоды пожимаете? Нет! Не выйдет! Хотите получить, придется поработать! Пройти этот путь самим! Халявы тут не раздают!

Она стояла, враждебно уставившись на них. Зачем они ее мучают? Зачем пришли пытать и выворачивать ее на изнанку? Боль рвалась наружу. Голова разделила Еву на две половинки. «Хорошо я покажу им! Хотели знать? Получите!» - желание, чтобы все кончилось, переполнило ее.

Семен смотрел на Еву, ему было жаль ее. Ева опять подняла руку и щелкнула пальцами. Он вдруг увидел, как воздух переменился. Что-то наполнило его. Он не был плотным, но стал видимым. Семен увидел, что вокруг ее руки что-то концентрируется. Он оглянулся на сидящих, интересно они тоже это видят. Все уставились на Еву.

Воздух вокруг руки складывался в изображение. Ему чудился шар с блестевшими крупицами, собирающимися в круг. Он закручивался, и Семену показалось, что он различает материки и полюса. Он махнул головой, но картинка не пропала. Тогда он оглянулся на Виктора, видит ли тот. Но Виктора не было. Вместо него он увидел его душу. Она была там, где только что сидел Виктор. Рядом сидело две других. Он опять поднял глаза на Еву. Та смотрела на него, не отрываясь.

«Ты хотел познать весь мир?» - услышал он голос где-то внутри себя, - «Смотри!»

Голос был жесткий. Шар закрутился быстрей, и вдруг исчез. Странный запах заполнил комнату, и в лицо подул свежий ветер. Он повернул голову, чтобы разглядеть души, но их не было. Он был в поле.

Это было пшеничное поле. Колосья искрились на солнце. Трава доходила до пояса. Семен потрогал колосья. Они приветливо откликнулись и зашелестели. Радостно светило солнце. Где-то начинался лес.

Его захлестнула немыслимая волна счастья. Радость разливалась по телу. Он никогда не был так счастлив и полон любви. Ему хотелось обнять весь мир и подарить себя всем и каждому. Он ощущал легкость и всемогущество. Все стало ясно и просто. Он посмотрел вдаль и неожиданно оторвался от земли. Он летел. Туда, дальше и дальше, взирая с высоты на простиравшийся у ног мир.

Он понимал, он видел, он чувствовал. Он был упоен ветром дувшим ему в лицо. Он проходил сквозь него, с каждым метром наполняя своей сутью. Познать больше, дальше, охватить все кругом, он стремительно помчался вперед. Что там за лесом?

Внезапно он оказался за чертой, где-то над городом. Неба не было. Он висел в пустоте. Звенящей черной пустоте. Внизу расстилался серый город. Тени сновали туда-сюда. Но это были не люди, это были мертвые куклы, марионетки. Он падал.

Его наполнялаболь. Он понял, увидел и ощутил. Боль распространялась молниеносно, бешено врезалась в душу и накрывала с головой. «Нет! - Вскричал он, - Нет! Этого не может быть!»

Картинка пропала. Он увидел комнату, пустое место, где раньше стояла Ева. Ее не было. Оглядевшись, он увидел, как Виктор стремительно сорвался с места и бросился вперед.

Ева лежала на полу, без сознания.

Обсудить книгу,
принять участие в ее составлении своими снами,
а также получить их толкование Вы можете
в форумах "Толкование снов"

Предисловие | Первая глава | Вторая глава | Четвертая глава